ПЯТНАДЦАТАЯ ГЛАВА О морских птицах



Морские птицы держатся больше в местности между мысом Лопатка и Чукотским носом, чем на Пенжинском море, по двум причинам: 1) потому что большинство морских птиц является сюда для более безопасного высиживания яиц весною с американского материка и с островов в проливе; 2) потому что берега здесь выше, скалистее[1], изрезаннее и изобилуют косами и близлежащими островами, особенно пригодными для их уединения; к тому же в Камчатском море птицы могут находить больше пищи в виде мелкой рыбы. Большинство морских птиц известны или, по крайней мере, настолько отличаются цветом своего оперения от известных нам по описаниям европейских, водящихся в Ирландии, Шотландии, Исландии и Норвегии, что их можно рассматривать как совершенно особые виды. Главнейшими среди них являются следующие.

Урилы — нечто вроде бакланов или корморанов[2]. На Камчатке водится только один вид этих птиц[3]: они совершенно черные, имеют длинную, как у цапли, шею, маленькую голову и клюв, как у нырка[4] или крохаля[5]. Величиною они с крупную мартовскую утку[6]; ноги их расположены близко к заднему проходу, как у гагар[7], или Colymbis, и совершенно черные; всюду в этот черный фон вкраплены фиолетовые и зеленоватые пятна[8]; на шее всегда находится несколько белоснежных полосок, как у цапли, и под крыльями — по белому серебристому пятну в два вершка шириною и такой же длины. Птицы эти плавают по морю, высоко подняв шею, а во время полета шея лежит с туловищем в одной горизонтальной плоскости. Урил проглатывает рыбу длиною в фут, ловя ее под водою. Летает он очень проворно, но тяжеловесно. Это очень глупая птица, в море нередко залетающая на корабли и на людей. Ночью эти птицы стоят на крутых утесах, вытянувшись в ряд, подобно банкам с лекарствами на аптечных полках, образуя множество шеренг, причем они выпрямляются, как люди; они держатся на самых краях утесов, на пространстве шириною в три пальца, опираются туловищем о скалу и нередко во сне скатываются вниз, становясь добычею поджидающих их среди скал и у пролива песцов. В начале июля они кладут яйца[9] величиною с куриные. Их мясо очень жестко и переваривается с трудом, причем пронизано многими толстыми жилами. Ительмены с величайшею опасностью для жизни отнимают у них весною сперва яйца, а потом и птенцов. Яйца урил отнюдь не вкусны и очень водянисты. Ловят этих птиц сетями, которые сбрасывают на них сверху со скал или протягивают в заливах вблизи берега на поверхности воды, так что птицы запутываются в них лапами, или, наконец, под вечер их ловят забавным способом: к шесту прикрепляется сделанная из конского волоса или бечевки петля, с этим прибором человек влезает на скалу и сверху накидывает птице петлю на голову, хотя птица и видит это. Остальные птицы спокойно глядят на это, причем та, на голову которой накидывают петлю, долго вертит головою во все стороны и не поддается; однако она не настолько умна, чтобы улететь; таким образом, ее в конце концов все же хватают. Затем то же самое повторяется со второю и со всеми прочими, так что с течением времени можно обобрать целую скалу. Иногда у этих птиц зобы настолько полны рыбою, что им совершенно невозможно взлететь; тогда их хватают просто руками. Ительмены варят этих птиц, не очищая их от перьев и не вынимая внутренностей, в горячих ямах, и в таком виде урилы лучше всего пригодны в пищу. Когда их извлекают из такой ямы, мясо можно вынуть из кожи, как бы из сосуда, внутренности же выбросить. Приготовленные таким способом птицы становятся достаточно мягкими и сочными. 
Когда слышишь по утрам и по вечерам их отдаленный крик, кажется, будто где-то трубят в трубы; вблизи же голос отдельной птицы напоминает звук маленькой нюрнбергской детской дудки. В Америке и на островах водятся еще три особые разновидности этой птицы[10], на Камчатке же известна только четвертая[11]. Об остальных рассказано в описании моего путешествия. 

Старик[12] представляет собою нечто вроде нырка, величиною с лысуху; верх спины и крыльев у него черный, брюхо же и бока, находящиеся при плавании под водою, белого цвета. При этом на голове и на шее птицы, по обеим сторонам близ ушей, видны белые продолговатые и узкие перья. Эта птица кладет яйца более крупные, чем можно было бы предполагать, судя по ее величине. Мясо ее очень твердо и черного цвета. Старики днем пребывают стаями на море, ночью же выходят на сушу[13], при этом они еще глупее урилов, и ловят их еще более смешным способом, а именно: человек, одетый в камчатскую кухлянку, то есть плащевидное платье, садится на берегу под каким-нибудь утесом и сидит там неподвижно, тогда птицы кучами залезают под полы его кухлянки, чтобы там переночевать, после этого охотник хватает их одну за другою и сворачивает им шеи. Птицы очень часто держатся на островах в проливе и на Американ-ском материке; они неоднократно, в ночное время, залетали к нам на корабль. У мыса Св. Ильи мне довелось видеть особый сорт их, пестрых, с белыми и черными перьями[14]. Вблизи Курильских островов водится третий вид этих птиц, отличающихся тем, что у них клюв ярко-красного цвета, а на голове — по наклоненному вперед, к клюву, султану[15]. Оба вида я распорядился зарисовать, а чучела их сохранить. Эти птицы влезают на Курильских островах в прибрежные ямы, где их ловят безо всякого труда голыми руками.

«Ару» — по-казацки, «кара» — по-ительменски — названия птицы, внешностью похожей на ворону[16]. Верхняя часть ее тела черная, а нижняя, находящаяся во время плавания в воде, — белая. Она встречается очень часто вблизи островов и рифов. Яйца ее считаются исключительно вкусными и лучшими изо всех[17], но мясо такое же твердое, как и у предыдущих морских птиц. Они встречаются в огромном множестве вблизи Америки и на прилегающих к ней островах. 

Ипатка[18] похожа на утку, которой она равняется и по величине. Надводная часть ее при плавании совсем черная, остальные же перья белые. Самое замечательное в ней — ее ярко-красный, большой и широкий, как у попугая, клюв. Она, впрочем, мало отличается от гренландского морского попугая[19], которого ловят у берегов Шотландии, Норвегии и, особенно, Кольского полуострова. Ее мясо очень жестко, но яйца очень вкусны и напоминают куриные. Гнездится ипатка на утесах, в ямах и пещерах, которые она сама себе вырывает и устилает собранною травою. При попытках поймать эту птицу она очень больно кусается. Клювы ипатки туземцы нанизывают на тесемки или ремни вперемежку с пучками выкрашенной тюленьей шерсти. Такие ремни, которые прежде изготовлялись шаманами, вешали каждому на шею, и, подобно кресту, их носили на голом теле в качестве амулетов, суливших счастье. Перед принятием крещения туземцы нередко снимают их с себя.

«Мичагатка»[20], или «игильма», — совсем неизвестная морская птица, во всем совершенно схожая с предыдущей и отличающаяся от нее только тем, что у нее, начиная от глаз, по обе стороны головы свисают к шее особого строения два длинных беловато-желтых пучка перьев[21], на вид весьма красивых. Эти перья так нравятся ительменам, что они подражают птицам, помещая на своих головных уборах свисающие кусочки шкуры росомахи. 
«Кайовер», или «каюр»[22], — разновидность черных нырков, или морских кур, с ярко-красным клювом и ногами[23]. Птицы гнездятся на самых высоких рифах в море, очень хитры и за свой громкий, беспрерывный свист, похожий на свист кучеров или извозчиков, так и называются у казаков — извозчиками. 
Кроме них, есть еще несколько разновидностей чайки и вообще птиц, похожих на чаек своим видом, характером полета и нравами. 
Крупные черные морские чайки встречаются как на Пенжинском море, так и на Камчатке и в большом количестве прилетают к устьям рек, когда в последних начинается подъем рыбы. При распластанных крыльях они достигают в ширину 7 1/2 фута[24], на основании чего легко судить о размерах остальных частей их тела. Из их лап, за неимением деревянных курительных трубок, я делал на острове Беринга костяные трубки. Ительмены изготовляют из них коробочки для иголок, а также гребни для расчесывания крапивы и травы эхеу[25]. Ловят этих чаек очень смешным способом: на удочку прицепляют рыбу с крючком и бросают в воду; одна из чаек тотчас же проглатывает рыбу, и ее вытаскивают на берег; затем из горла чайки извлекают рыбу, привязывают ее к той же удочной лесе, предварительно перевязав чайке клюв, и бросают обратно в море. Тогда остальные чайки еще быстрее кидаются на приманку и таким же образм вытаскиваются на сушу. От этого вида чаек отличается другая разновидность их, беловато-серого цвета[26]. Кроме такой окраски оперения, этот вид как по величине своей, так и по всему прочему схож с предыдущим. 

Один вид чаек называется у казаков разбойниками[27], так как эти птицы отнимают добычу у всех прочих чаек. Я, впрочем, до сих пор еще не смог раздобыть экземпляра этого вида.

Встречается еще другой вид речных чаек, насчет которых ительмены утверждают, будто они рождаются от камбалы. Эта чайка строит себе гнездо на суше и кладет два яйца; из одного будто бы выходит камбала, из другого — чайка[28]. Этой птицы я до сих пор также еще не смог достать. 
Встречается также разновидность чайки, именуемой у казаков якулою, величиной с голубя. Эти птицы гнездятся на крутых приморских утесах и воркуют на манер горлицы[29], причем не смолкают ни на одно мгновение как днем, так и ночью. Эту птицу также еще предстоит описать. 

На этих птиц очень похожа другая разновидность чайки, называемая мартышкою[30], с коричневыми пятнами на спине, на шее и на крыльях, что и служит ее отличительным признаком от всех прочих чаек.

Другой вид чаек, называемый скандинавскими и гренландскими мореходами Joh. de Kent[31], также часто появляется на морях около Камчатки. Эта птица, однако, никогда не подходит настолько близко, чтобы ее можно было убить из ружья. 

Еще одна разновидность маленьких черных чаек, похожих на ласточек и очень напоминающих последних по их манере летать, водится в большом количестве на море около островов, но эти птицы никогда не подлетают настолько близко к суше, чтобы в них можно было стрелять[32]. Они летают низко над поверхностью моря в огромном числе, когда надвигается шторм или непогода.

Глупышами[33] казаки называют вид птиц, по величине своей схожих с обыкновенными речными чайками; они частью пепельно-серого, частью белоснежного цвета, постоянно летают над морем и, как птицы робкие, держатся на самых высоких и крутых морских рифах. 

На четвертом и пятом из Курильских островов их ловят в большом количестве и сушат на воздухе, причем жир, выпускаемый из них туземцами через сделанное в коже отверстие, как из бочки, хранят в пузырях; он служит населению осветительным материалом, а также идет в пищу. Из кож этой птицы туземцы шьют себе парки, шапки и кухлянки, служащие обычной одеждою этих дальних островитян. Эти птицы водятся в таком великом множестве вблизи Америки и на необитаемых островах в проливе, что ими заняты и покрыты целые морские утесы; попадаются среди них и такие экземпляры, которые по величине своей нисколько не уступают крупнейшему орлу или гусю. У них большой желтоватый согнутый клюв, большие, как у сов, глаза, а цвет их оперения темно-коричневый с белыми по всему туловищу пятнами[34]. Однажды мы нашли в море, более чем в 30 милях от суши, на мертвом ките несколько сотен этих птиц, которые как бы поселились на трупе громадного животного, как на острове, и плыли вместе с ним, все время питаясь его мясом. Глупыши представляют собой, несомненно, особый вид птиц, часто встречающихся также около Чукотского носа.

Обыкновенные чайки и мартышки в огромном множестве попадаются на реках; зимою они все улетают с материка, возвращаясь только в конце мая[35]. Они, несомненно, направляются к островам, расположенным южнее, вблизи Японии. Так, например, однажды в начале июля 1741 года мы увидели море, на широте 45°, где мы собирались подойти к Компанейским владениям, целые стаи мартышек вокруг нашего судна; из этого я сделал заключение о возможной близости суши, чему, однако, тогда никто не хотел поверить. 
Птица, именуемая Pica marina gallorum — французской морской сорокой[36], часто встречается летом повсюду на море и на реках. Ительмены считают тяжелым грехом убивать ее, потому что это ведет будто бы к перемене погоды, которая тотчас же после этого портится.